— Ты сейчас говоришь по-английски.
— Может быть. Но бокал все-таки отдай.
— Не отдам. Спиртное магам вредно.
— Этому тебя научил я, если не забыла. Думаешь, я не знаю своей нормы?
— Хм-м…
— Ученица, твой учитель приказывает тебе отдать бокал с вином! — рявкнул Креол.
— А что еще мне приказывает мой учитель? — приподняла брови Ванесса. — Может, снять платье и наклониться?
— Это твой учитель прикажет тебе немного позднее.
Ванесса вздохнула, понимая, что с шампанским придется все-таки расстаться. Креол иногда бывает упрямым, как тысяча ослов, — если на что-то нацелился, то не успокоится, пока не завладеет.
Отдав бокал, Вон завертела головой, ища паладина и маршала. Первого она заприметила довольно быстро — он вел светскую беседу со смуглым мужчиной в костюме арабского шейха. Возможно, это и был арабский шейх — на балу собрались господа со всех концов света.
— Так в каком году вы родились, почтенный? — на безукоризненном английском спросил араб.
— Боюсь, этот вопрос меня несколько затрудняет, — виновато произнес лод Гвэйдеон. — Я запамятовал, какой сейчас год по вашей хронологии…
По счастью, его собеседник решил, что под «вашей хронологией» паладин имеет в виду календарь хиджры. Понимающе кивнув, он сказал:
— По нашей хронологии сейчас тысяча четыреста двадцать седьмой год.
— В таком случае я родился в тысяча триста шестьдесят пятом, — сосчитал лод Гвэйдеон. — Мне шестьдесят два года.
— О, возраст Мухаммеда! — расплылся в улыбке араб.
Лод Гвэйдеон недоуменно поднял брови. А шейх пустился в длинные рассуждения, объясняя новому знакомому, как устроен календарь хиджры, чем он отличается от общепринятого и почему лод Гвэйдеон заблуждается, считая, будто родился в тысяча триста шестьдесят пятом.
Через некоторое время Ванесса заметила и Хобокена. Тот активно флиртовал с престарелой дамой в костюме Марии-Антуанетты. Получалось не очень — бравый вояка всегда увереннее чувствовал себя на плацу, чем на танцполе, — но дама снисходительно прощала собеседнику некоторую неуклюжесть. Ее буквально заворожили роскошные маршальские усищи. Перед выходом в свет Хобокен так навострил их воском, что теперь мог подвесить с обоих концов по елочной игрушке.