Простые расчеты показывают, что вовлечение в эту программу пяти миллионов молодых славянских женщин позволит получить не менее двух с половиной — трех миллионов детей в год. В течение десяти лет это будет (с учетом потерь от детской смертности и т. д.) не менее двадцати — двадцати пяти миллионов человек. Такое количество детей, воспитываемых одновременно, потребует, безусловно, больших затрат. На восточных землях потребуется сооружение не менее десяти тысяч Домов матери и не менее пятидесяти тысяч Домов ребенка. Главной проблемой станет обеспечение этих учреждений персоналом. Частично эту проблему можно будет решить за счет привлечения добровольцев из числа переселенцев, однако радикальным решением проблемы станет введение обязательной гражданской службы для немецких девушек. Аналогично тому, как немецкие юноши должны будут пройти через школу вермахта, девушки должны будут отслужить два года в Домах ребенка на востоке, получив при этом ценнейшие навыки, необходимые в дальнейшем в семье.

Кроме того, необходима подготовка большого количества медицинского персонала. Однако эти вопросы представляются вполне решаемыми.

На имеющейся у меня машинописной копии подписи Гиммлера нет. Почему же я считаю, что такая программа все же была принята? Ответ прост — потому что она начала воплощаться в жизнь. Экспериментальный Дом матери был организован в 1941 году в Харькове. По некоторым данным, имевшаяся в городе немецкая агентура заранее собирала сведения о проживавших в Харькове девушках, внешность которых была наиболее близка к арийской. Сразу же после захвата города — а произошло это осенью 1941 года — специалисты СС (видимо, как раз из состава Третьего управления Института расовых исследований) прибыли в Харьков и организовали захват всех девушек и молодых женщин, которые не успели убежать на восток с отступающими частями Красной армии. О том, что произошло дальше, рассказывает сухим официальным языком забытый и лишь совсем недавно рассекреченный отчет русских контрразведчиков.