— Но, Федор Кузьмич…

— Ступай, ступай. Если что, на ночной ещё успеешь.

— Да. Но…

— И собраться успеешь, и… проститься. Если решим, конечно. А пока ещё разок насчёт аптеки подумай. Требовать я от тебя ничего не могу: кражу ты раскрыл. И справка для начальства в ажуре. Но для нас недоработочка там осталась. Как хочешь. Аптека-то за три квартала от той автобазы. А Колдунья не с одним Сенькой гуляет. Улавливаешь?

— Улавливаю.

— Ну, вот и ступай. А ты, Откаленко, на «Фрезере» был?

— Сейчас оттуда.

— Светит там чего-нибудь?

— Как и предполагали, Федор Кузьмич,

— Маслова в курс дела введёшь. Ну, ступайте, милые. Некогда мне тут с вами больше заниматься.

Виталий и Откаленко молча прошли длинным коридором в свою комнату, и, только когда уселись за столы, Откаленко сказал:

— Что-то старик задумал, помяни моё слово.

В залитой солнцем комнате было душно, об оконное стекло бились с жужжанием мухи,

Виталий откинулся на спинку стула, далеко вытянув ноги, так что узконосые, до блеска начищенные туфли и яркие носки на резиночке вылезли по другую сторону стола. Жмурясь от солнца, он спросил сердито:

— Как думаешь, выгорит дело?

Роясь в пухлой папке с бумагами, Откаленко насмешливо ответил:

— Можешь звонить Светке и назначать на вечер свидание. Так тебя старик и отпустил.

— Похоже на то, — вздохнул Виталий.

Но тут Игорь оторвался от бумаг и заинтересованно спросил:

— Ты про письмо говорил. Это которое у учительницы взял?

— Ага.

— Дай прочесть.

Виталий вытащил из внутреннего кармана пиджака надорванный конверт и перебросил его Откаленко. Конверт точно спланировал прямо ему в руки.

— Тебе в цирке выступать, — усмехнулся Игорь.

— Давно переманивают…

Игорь вытянул из конверта вчетверо сложенное письмо и углубился в чтение.

Виталий, все так же жмурясь, лениво достал трубку, набил её табаком, чиркнул спичкой и не торопясь затянулся, потом подбросил коробок в руке и опустил в карман. Все это время он исподтишка наблюдал за другом.