— Присаживайтесь, товарищи. И уж извините, что попрошу ваши удостоверения. Для порядка.

— Правильно, — коротко одобрил Игорь.

Ревенко внимательно посмотрел их удостоверения, затем обошёл письменный стол, сел в кресло и, осторожно прихлопнув ладонями, сказал:

— Итак, я к вашим услугам.

Друзья переглянулись и с молчаливого согласия Игоря Виталий попросил:

— Расскажите нам, как все это случилось. С чего началось. С ревизии?

Ревенко вздохнул и, не отрывая локтей от стола, развёл руками, затем нервно их потёр.

— Прямо скажу, ревизия была неприятная. И выводы тоже, мягко говоря, неприятные.

— А кто был председателем комиссии? — спросил Виталий, доставая из кармана трубку.

— Лучше не спрашивайте, — махнул рукой Ревенко. — Гроза наша. Референт замминистра, некто Кобец Николай Гаврилович.

— Так. Ну и что же они записали в акте?

— Записали следующее. Только заранее предупреждаю: с некоторыми их выводами я не согласен. А кое-что следовало мне в вину поставить, как главному инженеру, а не Евгению Петровичу. Я даже своё мнение написал, — он достал из ящика два сколотых листка и протянул Виталию.

Тот машинально сложил их и спрятал.

— Но во всем был обвинён он один, — продолжал Ревенко.

Полное лицо его словно отвердело, глаза сердито сузились.

— Так вот, начну по порядку, — продолжал Ревенко и провёл рукой по лбу. — Первое обвинение — это всякие хозяйственные нарушения и якобы незаконные сделки. Но сделок не было! Сделка, как я понимаю, предполагает корысть. А нарушения действительно были. Вынужденные. Ну, например. Нам до зарезу нужны были пилорама, маятниковая пила, фуговальный и строгальный станки. Без них завод не мог работать! Нам всюду в них отказали — и тресте, и в главке. Тогда Евгений Петрович лично договорился с соседним заводом и железнодорожными мастерскими. И они дали нам все это во временное пользование. Причём без всякой арендной платы.