— Выходит, в частном порядке подрядились? — недоверчиво спросил Откаленко.

— Ну что вы! Договор официальный. Был санкционирован министерством, которому этот комбинат принадлежит, и банком, через который шёл расчёт с автором и его бригадой.

— Понятно, — кивнул головой Игорь. — Но где же тут детектив?

— А вот слушайте. — Ревенко выставил вперёд руки, как бы призывая Игоря к терпению. — Итак, цех был там построен, И, надо сказать, работал отлично. Все довольны. И вдруг оказывается — это уже комиссия раскопала, — что на комбинате имеются только синьки технических чертежей цеха, а вот оригиналы… — Ревенко многозначительно поднял палец, — …оригиналы оказались в столе Евгения Петровича, со штампами нашего завода. То есть получилось, что он просто снял с наших чертежей копии и продал как самостоятельный проект. Вы понимаете? — Ревенко, все больше волнуясь, сделал энергичный жест кулаком и тут же развёл руки, словно сдаваясь. — Вот здесь уж налицо была корысть. И был действительно криминал.

— А что говорят члены бригады? — спросил Откаленко.

— Ну, они, получив деньги, конечно, говорят, что работали, создавали, так сказать, новое. Что же им остаётся? Я прямо не знаю, как Евгений Петрович мог так поступить. Просто, вы знаете, не верится.

Ревенко сокрушённо развёл руками.

— Да-а… Непохоже это на него, — покачал головой Виталий, дымя своей трубкой.

— Вы его разве знали? — удивился Ревенко.

— Когда-то. Ещё по школе.

— Эх! В детстве все было по-другому, и мы все были другими.