— Очень рад вашему приезду, — твёрдо сказал он. — Очень. Тут все надо проверить, все до конца. И я вам помогу, — он повернулся к Булавкину: — Отвезёшь товарищей в гостиницу, Сергей.

— Слушаюсь, Владимир Яковлевич, — с готовностью откликнулся тот. — Как из пушки все будет.

— И смотри, сразу назад, — усмехнулся Ревенко. — Чтобы тебя случайно опять на Пески не занесло.

Булавкин смущённо отвёл глаза.

— Никак нет, Владимир Яковлевич. Не занесёт.

Машина тронулась.

Выехав за ворота, Булавкин лихо развернулся.

— Осторожнее, Сергей, — заметил Виталий.

— А Евгений Петрович только так и признавал, — насмешливо возразил Булавкин, и Виталию послышалась в его голосе странная враждебность не то к нему, не то к погибшему Лучинину.

Солнце стояло ещё довольно высоко в безоблачном, пепельном небе, но жара спала. На улицах появилось больше прохожих. На автобусных остановках скапливались очереди. Молодёжь толпилась возле небольшого кинотеатра.

Когда подъехали к гостинице, Виталий, прощаясь, напомнил:

— Значит, в двадцать один ноль-ноль, Сергей?

— Так точно, — хмуро ответил Булавкин.

— Ждём.

Друзья зашли в прохладный вестибюль и, получив у дежурной ключ, поднялись в свой «полулюкс».

— Фу-у!.. — отдуваясь, произнёс Виталий, стягивая пиджак. — Ну, денёк… давай помоемся. Не плескаясь, конечно.

Через полчаса друзья уже сидели за столом с красной плюшевой скатертью, накрыв край его газетой. В чайник с кипятком из титана было высыпано чуть не полпачки чая, из буфета принесли круглые булки, сыр и колбасу.

— Как тебе понравился Ревенко? — спросил Виталий, откусывая чудовищный кусок хлеба с сыром.

— Стоящий мужик, — ответил Игорь. — И дело знает.

— А ты обратил внимание на эту Филатову?

— Обратил.

— Хороша, а?

— Ничего.

— Не-ет. На редкость хороша.

В дверь неожиданно постучали.