Утром друзья торопливо сделали зарядку, пожужжали своими электрическими бритвами и, неудобно ополоснувшись над маленьким умывальником, благо вода «как раз шла», спустились на первый этаж, в буфет.

За стойкой с огромным никелированным самоваром и выставленными под стеклом тарелками с сыром, кильками и салатом суетилась толстая женщина в белом халате с закатанными рукавами. Её полные, загорелые руки, удивительно ловкие и проворные, невольно притягивали взгляд.

— Молочка нашего отведайте, — приветливо сказала женщина. — Очень им все довольны. И творожок вот тоже. А сосисок нету.

Молоко оказалось действительно превосходным, как и сметана, и творог с мелко нарезанным луком. Так что больше ничего и не потребовалось.

— Молочное царство какое-то, — отдуваясь, сказал Виталий.

— И царица симпатичная, — добавил Игорь.

За столиком они оказались одни, и Виталий тихо спросил:

— Чем сегодня займёмся?

— Прежде всего пойдём в горотдел, — сдержанно ответил Игорь. — Там все решим. А здесь полагается закусывать и говорить о погоде.

— Ну, если так, — усмехнулся Виталий, — то мы программу выполнили. Двинулись?

Они вышли из гостиницы и на секунду зажмурились от яркого солнечного света, показавшегося особенно резким после полумрака гостиничных коридоров.

В горотделе, у Раскатова, состоялось первое оперативное совещание. В нем, кроме приезжих и самого Раскатова, участвовали Томилин и Волов. Оба занимались расследованием по делу Лучинина, прекрасно знали обстановку, людей и все мельчайшие подробности и детали последних событий. Оба они не сомневались в правильности конечных выводов по этому делу, до вчерашнего дня не сомневались… Исчезновение Булавкина, а главное — обстоятельства, при которых оно произошло, заставило их насторожиться.

Молчаливый, хмурый Томилин сразу согласился с тем, что предложил в конце концов Откаленко. Волов согласился менее охотно. Он, видимо, был самолюбив и недоверчив, да и лично не знал никого из приезжих. Раскатов же сказал, как всегда, внушительно и твёрдо: