Когда выпадала свободная минута, либо перебирал скарб и чинил сумки, либо принимался отрабатывать приемы фехтования. Увлеченно рубил в клочья пыльник, с кряканьем наносил колотые раны. Насмешки тараков его не смущали. Он попросту их не слышал. А собственную суету объяснял изрядно расшатанными нервами. Правильно подметили психологи: многие неврастеники уважают мытье посуды. Занятие несложное и успокаивает. Руки сами собой крутят и обтирают кружки с тарелками, а голова заполняется сладковатым дремотным туманом. Можно, конечно, о чем-нибудь помечтать, но о чем могут мечтать тараки, достигшие возраста Согомака? Как там ни крути, но все в его жизни уже было. И горе, и радости, и разочарования. Наверное, одно только и осталось - попытаться когда-нибудь увидеть внешний мир - тот самый, о котором говорили с придыханием и украдкой, чего откровенно боялись и во что попросту отказывались верить... - А где Кревет? Вздрогнув, Согомак поднял голову. Мимоходом обругал себя за упущенную бдительность. Проводник хренов! Любой Вихрь способен учуять на расстоянии, а вот шагов Беаты не услышал. - Ноги полощет. Вон тамочки. Она даже не повернула головы. Как видно, Кревет Беату мало интересовал. - Тебе помочь? - Если есть желание, пожалуйста. - Он неохотно подвинулся, уступая часть посуды. Недовольно вздохнул. Не объяснять же ей, что для него это не труд, а отдых. Очень уж много слов. Да и поймет ли? - Неужели тебе нравится мыть тарелки? - Представь себе, нравится. - Чудной ты какой-то! Согомак так и не понял, смеется она или нет. То есть молодежь и раньше шушукалась по его поводу, придумывая обидные клички вроде "цуцика в юбке" или "усатой кухарки", но Согомак предпочитал не обращать на это внимания. Веселятся - и пусть. Таков их возраст. А поживут с его - тоже что-нибудь поймут. Ну, а не поймут - их проблемы. - Видишь ли, вода - это вода. Любое общение с ней успокаивает. Беата помолчала, обдумывая его слова. - Наверное, мне тоже могло бы это понравиться. Только ведь воды все равно нет.