- Откуда же мне знать? Может, не умеем, а может, просто ленимся. - Конечно, ленимся. Захотели бы, - давно бы сделали! - Ну так... Загадочная тарачья душа. - Тут ты прав, загадок у нас хватает. И здоровые вроде, и неглупые, а вечно впотьмах и в пещерах. - Не-е, братцы!.. Я бы от такой палатки точно не отказался. - Сыч причмокнул языком. - Это ж полная свобода передвижений! Запахов не пропускает, от Вихрей маскирует, опять же - тепло и уют! - А я вот чего не понимаю. Лучшее время для нас ночь, так? А для Вихрей - день. Но ведь неясно, почему? Они что, тоже спят по ночам? То есть, это я о Вихрях? - Как же они могут спать? Они ведь не живые. - А Профессор говорил - живые. - Он сам теперь неживой - твой Профессор... Беата прикорнула возле проводника, положила ладонь на его грудь. Ее руку он накрыл своей. Они смотрели в матерчатый потолок и видели разгорающуюся Луну. Диск ее проступал мутно и временами чуть помаргивал. На желтоватой поверхности отчетливо проступали пятнышки и прожилки. Те самые каналы, о которых судачили в позапрошлый ночлег. Правда, на Марсе невооруженным глазом их не увидишь, а вот на Луне запросто. Вполне возможно, что поработали те же американцы. Мстили таким образом за Марс. Слушая вполуха сотоварищей, Согомак лениво думал о себе и о пургах, о том, что когда-нибудь он все-таки наберется храбрости и выйдет во внешний мир. Луну видели все, а вот настоящее солнце доводилось узреть немногим. Кое-кто в существание солнца не верил вовсе, а вот он сомневался. Что-то ведь согревает эти миры, наполняет их зыбким колеблющимся светом. - О чем ты думаешь? - Шепнула Беата. - О завтрашнем дне. - Всего-навсего? А о нас с тобой? - О нас с тобой я подумаю по возвращении. - Согомак чуть помолчал. - Нам нельзя расслабляться, понимаешь? Завтра мы доберемся до Мерзлоты и пойдем назад нагруженные продуктами. Дорога станет опаснее. Беата прижалась плотнее. - А я вдруг подумала, что вот так с тобой я могла бы, наверное, бродить вечно. Ночью и днем по городам и деревням.