— Изменяйся, — приказала мисс Сидли. — Покажи миссис Кроссен свою сущность. Покажи ей, что я все сделала правильно.

Девочка продолжала выть.

— Изменяйся, черт бы тебя побрал! — взвизгнула мисс Сидли. — Мерзкая сучка, грязная дрянь! Изменяйся! — она подняла пистолет. Девочка сжалась в комок, но миссис Кроссен успела пантерой кинуться на мисс Сидли.

* * *

Суд не состоялся.

Газеты требовали отмщения, убитые горем родители проклинали мисс Сидли, город остолбенел от шока, но потом здравый смысл возобладал, и все обошлось без суда. Законодательное собрание штата проголосовало за более строгие критерии отбора учителей, в связи с трауром школа на Летней улице на неделю закрылась, а мисс Сидли отправили в закрытую психиатрическую лечебницу в Огасту. Она прошла курс глубокого психоанализа, ее лечили самыми современными лекарствами и методами, включая трудотерапию. Год спустя, под строгим контролем, мисс Сидли включили в экспериментальную программу коррекционной терапии.

* * *

Его звали Бадди Дженкинс, работал он психиатром.

С блокнотом в руке, он сидел за стеклянной панелью, пропускавший свет только в одну сторону, и смотрел в большую комнату, оборудованную, как детская. У дальней стены белка неустанно кружилась в беличьем колесе. Мисс Сидли сидела в инвалидном кресле, с книжкой сказок в руках. Ее окружали доверчивые, умственно неполноценные дети. Они ей улыбались, по подбородкам тепла слюна, они прикасались к ней мокрыми пальчиками, тогда как нянечки пристально следили за происходящим из=за другого окна, чтобы прекратить эксперимент при малейших признаках агрессивности мисс Сидли.

Поначалу Бадди казалось, что мисс Сидли адекватно реагирует на происходящее. Она читала сказки вслух, погладила маленькую девочку по голове, успокоила маленького мальчика, который упал, споткнувшись о кубик. Но потом что=то начало ее беспокоить. Она нахмурилась, отвернулась от детей.