– Мне нужен номер с душем, – сказал я деловито.

– Возьмите бланк и заполните карточку, – буркнул он и вонзил зубы в бутерброд.

Я взял протянутый мне регистрационный бланк.

– Укажите ваше имя и откуда прибыли.

В такой дыре, как эта, регистрация постояльцев – сущая формальность. Я мог написать все, что взбредет мне в голову, но не видел в этом смысла.

Заполнив листок, я вернул его обратно. Он пробежал по нему глазами, и его физиономия стала еще кошмарней.

– Кристофер Дэйтлон… Прибыл из… каторжной тюрьмы… Сан-Квентин… Это правда?

Его глазки ощупывали меня в ожидании ответа.

– Я убедился, что вы умеете читать, а теперь дайте мне ключ от номера, – потребовал я. Он начал вертеться на стуле с видом курицы, снесшей утиное яйцо. – Вы оглохли? – гаркнул я, наклоняясь. Мне уже порядком надоело его общество.

– Да, да, – засуетился красавчик.

Наконец он нашел в себе силы выдать мне ключ.

– И попросите принести мне в номер сэндвичи и виски. Тоже хочется поцарапать себе рот черствой горбушкой.

С этими словами я покинул его.

Войдя в свой номер на втором этаже и закрыв за собой дверь, я не стал включать свет. Пришлось постоять у порога несколько минут, пока глаза не привыкли к темноте.

Неоновая реклама в доме напротив помогла мне определить, где находится окно. Ориентируясь на вспышки света, я осторожно двинулся к окну и убедился, подойдя к нему вплотную, что оно выходит на ту самую улицу, по которой я сюда пришел.

Прохожих почти не было, вероятно, этот район не славился достопримечательностями. Но то, что я хотел увидеть, я увидел: мой «хвост» стоял на другой стороне улицы и всматривался в окна. Я резко отпрянул, но тут же понял, что опасения напрасны – увидеть с улицы меня было невозможно. Я опять прильнул к окну и начал изучать своего преследователя. Типичные манеры ищейки. Что ж, все идет по плану. Больше волнений доставило бы мне отсутствие слежки.