Таким образом, появляясь на виду у служащих с саквояжем в руках, он не вызывал никаких подозрений. Дело в том, что ходить по банку с посторонними предметами категорически запрещалось инструкцией, но его уже не воспринимали без чемоданчика, словно приросшего к ладони.

Настали решающие мгновения.

Дверью сейфа он прикрыл левый фланг от посторонних глаз, а спиной – правый и приступил к делу. Сорвав пломбу и отстегнув запор, он открыл сумку и быстрыми движениями перекидал пачки денег в саквояж. Оставив порожнюю сумку в сейфе, он небрежно бросил саквояж под стол.

Захлопнув сейф, Крис осмотрелся. Все были заняты своим делом. Машина со всеми ее механизмами работала ритмично. Одно колесо двигало другое, то – следующее, но стоит одному ничтожному винтику выйти из строя, все застопорится, сработает стоп-сигнал. Он это прекрасно знал и не стал терять времени. Первым делом он снял трубку телефона и попросил соединить его с шефом. – Олсен слушает, – раздался в трубке знакомый тенор.

– Мистер Олсен, вас беспокоит Дэйтлон. Деньги получены. Приступаю к пересчету и регистрации. К пятнадцати часам будут готовы к выдаче. Есть ли дополнительные инструкции?

– Он ни словом не обмолвился, что купюры не по пятьдесят, а по сто долларов.

– Нет. Делайте так, как я сказал. Дэйтлон положил трубку. Хорошо, что именно ему доверили переписать номера ассигнаций, а не сделали это до того, как деньги попали к нему в руки. Но этот болван может позвонить в полицию, и тогда возникнут осложнения. Он взглянул на часы. Стрелки показывали без четверти час. В запасе два часа. Только бы Олсен не затеял заваруху. Дэйтлон взял саквояж, который основательно разбух, став похожим на беременную кошку, и направился к двери, выходящей в общий зал.