Свою первую книгу Ди как раз и посвятила обличению пороков. Многие критики встретили роман в штыки. А большинство писательских клубов в самом Шарлотсвилле и его окрестностях вообще вычеркнули фамилию Ди из своих списков. Однако подобная акция ни в коей мере не отразилась на настроении Ди, ибо девушка так ни разу и не удосужилась посетить хоть один из этих клубов, не говоря уж о том, чтобы активно включиться в их деятельность. Вся женская половина высокомерной и напыщенной городской «элиты» относилась к Ди с презрением. А уж мужья этих особ — и того хуже. Ди платила им той же монетой: она не выносила ни тех, ни других. Они напоминали девушке откормленных болонок.

Поэтому утрата столь «драгоценной» компании ничуть не выбила Ди из колеи.

И снова девушка вспомнила о той небывалой ночной буре — с молниями и без грома. Бесшумная гроза! «Занятно», — размышляла Ди, готовя себе завтрак на скорую руку. Она поджарила ломтик хлеба и отварила яйцо всмятку. Затем с чашкой крепкого кофе направилась в кабинет, решив поработать часик-другой, пока не явится блистательный Шерлок Холмс, портрет которого так живописно отразило ее творческое воображение.

Но только она включила компьютер, зазвонил телефон.

Просто таким образом он надеялся оборвать эту страшную цепь возобновившихся кошмаров. Во всяком случае, так ему хотелось думать.

Карл привалился к стене коридора. По спине струйками стекал пот, судорожное дыхание распирало грудь. Он так яростно пнул дверь, пытаясь распахнуть ее, что стопа теперь противно ныла. Дверная ручка не поворачивалась. Полная тьма — хоть глаз коли — окутала комнату. А царапанье и леденящее кровь урчание становились все громче и громче.