— Вот. В этом все и дело. Я пытаюсь обратить внимание на серьезную проблему, а ты от нее отмахиваешься. Твои легкомысленность и непочтительность никогда не позволят тебе стать Главной Ведьмой.

Я подавила в себе желание напомнить ей, что после смерти матери я уже являюсь Главной Ведьмой. Если бы я это сделала, то она в свою очередь напомнила бы мне, что я — Главная Ведьма только в названии, и разговор из просто раздражающего в мгновение ока превратился бы в крайне неприятный.

— Я отвечаю за Саванну, — сказала я. — И вы, Старейшины, дали мне это очень четко понять.

— И для этого имелось достаточно оснований.

— Потому что ее мать занималась черной магией. О-о-о. Как ужасно! Знаете, что? Единственное, что меня ужасает в Саванне, так это то, как быстро она вырастает из всей одежды. Она — ребенок. Нормальный, непокорный и непослушный подросток, а не ведьма, занимающаяся черной магией. Она сказала Бриттани, что может приготовить для нее зелье. Ну и что? Десять к одному, что она не может этого сделать. Или она хвасталась, или пыталась нас шокировать. Именно так поступают подростки.

— Ты ее защищаешь.

— Конечно, я ее защищаю. Никто больше не станет ее защищать. Прошлым летом бедный ребенок прошел сквозь все круга ада. Перед смертью моя мать просила меня позаботиться о Саванне…

— Или так сказала тебе та женщина.

— Та женщина — моя подруга. Вы не думаете, что моя мать стала бы просить меня позаботиться о Саванне? Конечно, стала бы. Это наша работа — защищать наших сестер.

— Но, не рискуя таким образом подвергнуть опасности себя.

— С каких, это пор стало более важным…

— У меня нет времени спорить с тобой, Пейдж. Поговори с Саванной, или это сделаю я.

Щелчок.

Я бросила трубку на рычаг и вышла из кабинета, бормоча себе под нос все, что не сказала Виктории. Я жалела, что не сказала этого. Я знала, когда следует промолчать, хотя иногда знать и делать — две очень разные вещи. Моя мать была политиком. Она обычно тратила несколько лет на то, чтобы внести одно маленькое изменение в законы Шабаша, приглаживала каждое растрепавшееся перышко и доказывала свою точку зрения с улыбкой на губах.