— Чарли! Ты куда?

Члены экипажа, проходя мимо, его окликали.

Чарлз Уиллис не отвечал.

Он нырнул в трубу и стал плавно падать сквозь дружелюбно урчащее нутро космического корабля. Падая, он думал: «Уф, наконец-то!»

— Чак! Куда держишь путь? — услышал он.

«Чтобы встретиться с мертвым, но живым, — подумал он, — холодным, но теплым; с тем, кто для меня недосягаем, но сам ухитряется дотянуться до меня и меня тронуть».

— Идиот! Дурак! — послышалось вслед.

Откликнулось эхо. Он улыбнулся.

Тут он увидел Клайва, своего лучшего друга, — тот, в другой прозрачной трубе, плыл навстречу. Уиллис отвел глаза, но голос Клайва пропел через похожий на маленькую морскую раковину радиоприемник у него в ухе:

— Я хочу с тобой поговорить!

— Потом!

— А я знаю, куда ты отправился. Глупо!

И Клайв исчез, а Уиллис все так же медленно падал, и руки его теперь дрожали.

Подошвы его ботинок коснулись пола. Как всегда, стало до боли радостно.

Между кожухами, скрывавшими машинное оборудование корабля, петлял узкий проход. «Боже, — подумал он, — да это чистое сумасшествие! Мы в Космосе, в каких-нибудь ста днях пути от Земли, а все уже как с цепи сорвались, почти каждый член экипажа сейчас набирает код на своем личном, предназначенном для любовных ласк аниматронном устройстве, и потом в сомкнувшейся, как створки раковины, кровати оно будет напевать без слов и ласково его касаться. А чем в это время занимаюсь я? А вот чем».

Уиллис заглянул в небольшое складское помещение.

Там, в вечном полумраке, сидел старик.

— Сэр, — позвал Уиллис. — Шоу, — немного подождав, сказал он тихо. — О, мистер Джордж Бернард Шоу!

Старик будто проглотил некую мысль — глаза его широко открылись. Он обхватил свои костлявые колени и резко рассмеялся: