Уиллис сам не заметил, как открыл ей свои объятия.

И старикан лег в них, улыбаясь, тяжело дыша или просто, к чему у него была склонность, притворяясь, что он тяжело дышит.

— Прекрасно, прекрасно, Уиллис! Приятная неожиданность, не так ли?

— Мистер Шоу! Ведь вы были мертвы!

— Чушь! Просто во мне отогнули несколько проволочек. А от удара они стали на свои места. Разъединили вот здесь, под подбородком. Негодяй ткнул туда ножом. Так что если я снова сделаюсь мертвым, прижмите вот здесь, под нижней челюстью, и контакт восстановится!

— Будет сделано!

— Сколько продовольствия у вас с собой, Уиллис?

— На двести дней в Космосе.

— Да это просто отлично! И блок регенерации кислорода, его тоже хватит на двести дней?

— Да, сэр. Ну а на сколько времени хватит ваших батарей, мистер Шоу?

— На десять тысяч лет! — радостно пропел старик. — Ручаюсь, клянусь! Фотоэлементы, которыми я оснащен, будут собирать во Вселенной свет Божий до тех пор, пока не износятся мои электронные цепи и контуры.

— Что означает: вы будете говорить и говорить еще долго после того, как я перестану дышать и есть.

— Из чего следует, что вам придется обедать предложениями, а дышать причастиями прошедшего времени. Но… мысль о спасении должна остаться главной. Разве надежды нет?

— Да, корабли и вправду пролетают мимо время от времени. А радиомаяк, вмонтированный в мой скафандр…

— …уже сейчас кричит в ночи кромешной: «Я здесь, и здесь, со мною, старый Шоу!» — так?

— Со мною старый Шоу, — подумал Уиллис, и словно теплом в трескучий зимний мороз дохнуло на него.

— Что ж, тогда, пока мы ждем спасения, Чарлз Уиллис, что следующее?

— Следующее? М-м, пожалуй…

Они падали сквозь Космос в одиночестве, но не одинокие, полные страха, но исполненные восторга, и теперь они вдруг умолкли.

— Скажите это, мистер Шоу.