Ей взбрело в голову - иначе не назовешь - создать при корпорации частное детективное бюро и перевести меня - скромного работника бухгалтерии - в это бюро на должность ответственного за сношения с прессой. Руководитель нашего издательского отдела Васельцов при этом заметил, что никогда не встречал женщины по имени Пресса. И он словно в воду глядел: ни о каких сношениях до сих пор не было и речи. Зато приходилось самостоятельно расследовать криминальные истории и описывать их затем в романах. И тут совершенно по новому проявили себя фантомы. Тролль превратился в моего ближайшего советника, талантливого аналитика, а Малышка - в эксперта по самым неожиданным вопросам. Скажем, она проявила глубокое понимание живописи, даже абстрактной, что для меня самого - тайна за семью печатями. Это помогло справиться с делом, описанным в повести "Пришла беда, откуда не ждали." Таким образом разделение сознания способствовало развитию во мне качеств, о которых я раньше и не подозревал. Т.е. появление фантомов повлекло за собой обретение новых многочисленных возможностей. Во-вторых, мои финансовые дела до поры до времени складывались успешно. Начало процессу положил еще Джаич в Берлине, обыгрывая в карамболь красномордых завсегдатаев забегаловок. Игра, разумеется, шла на деньги. А я в это время караулил в подворотне, вооруженный топориком - на всякий случай. Выручку затем делили поровну. Чуть позже я получил солидное вознаграждение за успешно закончившиеся поиски гениального художника-абстракциониста Леонида Козираги. Поручивший мне это дело Стивен Голдблюм не поскупился. Еще бы! Любое полотно Козираги стоит ныне не менее миллиона долларов. И, наконец, мои романы неожиданно начали пользоваться спросом. Их даже перевели на иностранные языки. Соответственно, и гонорары мои росли. Я даже намекнул Лили, что отныне смогу обходиться и без "Гвидона". Но она тут же спустила меня с небес на землю. При этом Лили напоминала тигрицу, у которой пытаются отобрать детеныша.