И почти в каждом городке, сколь бы невелик он ни был, есть свой ковен

– иногда его членов знают все и каждый, но чаще нет. Ковен – что-то вроде гильдии для колдунов, иногда он собирает их общие силы для неких чар, а иногда – просто угрожает пустить в ход колдовство, дабы соблюсти интересы своих членов.

– А все колдуны – члены ковена? – спросил я.

– Владимир, в Фенарио колдуны… ну, в общем, почти каждый крестьянин знает одно-два простеньких заклинания.

– Тогда кто входит в ковен?

– Те, кто по-настоящему пользуется Искусством. Многие берут плату за свои услуги. И еще те, кто собирает и готовит растения.

– Как ты. Ты бы там был в ковене.

Дед кивнул.

– Иногда особого выбора нет. Тех, кто в ковен не входит, хотя должны бы… – Он предоставил моему воображению самостоятельно решить, что ковен сотворит с персоной, которая ему не по нраву.

– А бывает когда-нибудь два ковена или больше? – спросил я.

– Очень недолго.

Гильдии и ковены, ковены и гильдии. О да, хорошо, что он выкроил время и кое-что объяснил мне.

Пропустим еще сколько-то там бренди и обедов. Наконец, наступил день после Весеннего Равноденствия, когда я обнял деда и попрощался.

В общем, так я и очутился на перевале Саэстара, оглядываясь на будущее и глядя в прошлое. Где-то там, внизу, лежал предел Империи и граница Фенарио, страны невежества и знаний, суеверий и науки. Ну ладно, может, «наука» не совсем то слово. С другой стороны – когда суеверия сбываются, как это назвать?

Я начал спуск; Лойош сидел на моем правом плече, Ротса на левом.

Часть вторая. Апоптера

«Эта стадия длится от вылупления и до полной переработки жирового слоя, занимая обычно от четырех до пяти недель. На протяжении всего периода апоптера, плавники которой к моменту вылупления полностью сформированы, постоянно находится в воде, пока развиваются основные органы. Интересно, что зрение появляется последним; апоптера слепа практически до момента превращения. Некоторые натурфилософы (в частности, Корвентра Гидна) утверждают, что именно ощущение света запускает механизм превращения.