— М-м-м… Прошу прощения, господин хадакар. Я спешу так же, как и вы, и мысленно я уже где-то очень и очень далеко.

— А с чего ты взял, юный нахал, что я куда-то тороплюсь?

— О, я вообще очень наблюдательный, господин хадакар. Впрочем, если Джанар Ферраст является к королю и самым непочтительным образом прерывает партию в джагарнак, то даже последняя кухарка догадается, что происходит нечто интересное. А если случается нечто интересное, то тут же зовут самого господина хадакара.

— Надо же, какой проницательный ум у этого юного нахала! Я непременно поговорю с твоими учителями, Тариэль. В самом деле, когда они, наконец, тебе объяснят, как следует беседовать с важными персонами?

— Если вы действительно хотите это сделать, господин хадакар, то я могу подумать, что вы на меня сердитесь. А это для меня само по себе хуже любого наказания.

— Иди, куда шел, Тариэль, — Кано Аршад приложил ладонь ко лбу. — С тобой, чем больше беседуешь, тем больше голова болит, а мне еще к королю идти.

Юноша изобразил самый почтительный поклон, на какой только был способен, и поспешил скрыться. Не ровен час, вдруг у этого важного господина действительно появятся некие мысли о воспитании подрастающего поколения.

Тариэль бегом преодолел извилистый коридор, стремительно спустился по длинной узкой лесенке, чудом избежал еще двух или трех столкновений с придворными и слугами, и, наконец, выскочил на внутренний двор замка. Здесь было еще довольно светло, и он без труда разглядел коренастую фигуру Ланмара, прохаживающегося около конюшни.

— Куда это ты так торопишься, — иронично поинтересовался тот у подбежавшего Тариэля, — теперь мы уже все равно не успеем.

— Успеем. Ветер, скорее всего, попутный, а если ты с Диграном подналяжешь на весла, то у нас ещё останется несколько кианов в запасе.

— Почему это я буду на веслах, а не ты?! — возмутился Ланмар. — Это из-за тебя мы опаздываем!