— Полегче там со служебным револьвером. Я уже говорил, нам в Сиклиффе не нравятся крутые парни.

Я с изумлением воззрился на Дэйна и на девушку, прислонившуюся к двери:

— Что его так гложет?

— Он вообще такой, — отозвался Дэйн. — Знаешь, ведет себя так, словно весь мир ополчился против него. Второй не чище, просто молчаливее. Тут их называют братьями. Не потому что родственники — просто они постоянно вдвоем.

— Мистер Скотт, — заговорила Бетти, — теперь, когда полицейские ушли, скажите: вам действительно нужно было стрелять в того человека? — Она пристально глядела на меня из-за очков с каким-то странным выражением на весьма привлекательном лице.

— Ну, — запнулся я, — сколько раз я должен...

Дэйн прервал меня:

— Расслабьтесь, вы оба. Если бы Шелл промедлил, Бетти, мне бы раскроили череп.

Девушка улыбнулась ему — она и вправду становилась очаровательной, когда переставала строить из себя деловую женщину. А мне сказала:

— Извините, мистер Скотт. Просто я не нахожу ничего забавного в игре с оружием.

— Ошибочное употребление термина, золотце! Это вовсе не было игрой. И я сам не нахожу ничего хорошего в ней. — Я улыбнулся Бетти. — Так будем друзьями, а?

Улыбка исчезла с ее лица, но она не спускала с меня глаз.

— Да, разумеется. Я... — Она замолчала.

Была в ее облике какая-то напряженность, словно она нервничала или смущалась. Однако, сообразил я, не каждый день молодая девушка видит истекающих кровью парней на верандах, усыпанных «пушками».

— Пора возвращаться в редакцию. — Она бросила быстрый взгляд на Дэйна, стремительно спустилась по ступенькам и завернула за угол.

Я услышал, как отъезжает машина.

— Я собирался сообщить тебе побольше о Бетти. — Дэйн нахмурился. — Но не успел. Она была помолвлена с солдатом, погибшим в Корее. Это случилось полтора года назад, а она так и не может прийти в себя. С тех пор она практически не общается с мужчинами. У нее развилось нечто вроде фобии к оружию, к любому проявлению насилия. Не здорово, но ее не переубедишь. Слов не хватит. Она должна справиться с этим сама. Однако чертовски неприятно.