— Она при мне, и я уже практически у тебя.

Попрощавшись, я попросил Хэйзел ждать с нетерпением моего возвращения и слинял.

Откинув верх в своем «кадиллаке», я мчался к побережью, размышляя над сказанным Дэйном. Он не был легковозбудимым психом и спокойно относился ко многим вещам, однако в нашем телефонном разговоре не было и намека на обычную шутливость. Судя по его тону, действительно происходило нечто весьма неприятное.

В последний раз мы виделись с ним шесть месяцев назад, а упомянутый им разговор касался синдиката — неслабо сколоченной организации убийц и других преступников, существование которой столь усиленно отрицается... самим синдикатом. Дэйн — тертый калач и не спорил со мной, как другие, свято верящие в то, что в США не может существовать подобная преступная сеть. Однако он не представлял себе истинного масштаба проникновения гангстеров в политические и профсоюзные круги, в общественную и частную жизнь, в легальный бизнес.

Незадолго до двух часов пополудни я съехал с шоссе 101 и через несколько минут уже увидел внизу Сиклифф — белый и чистенький на берегу бухты. Дэйн жил в большом белом доме на Сиклифф-Драйв — широкой дороге, огибавшей природную дугу бухты. Большинство домов стояло задом к улице и выходило фасадами на океан, но вилла Дэйна была повернута окнами гостиной к улице, а его спальня и кабинет выходили на узкую полоску песка, на которую опирались столбики открытой веранды. Ему нравилось спать под шум прибоя.

Припарковав машину на подъездной дорожке, я пошел вдоль дома, наслаждаясь прохладой морского бриза. Как я и предполагал, Дэйн сидел на веранде с банкой пива в руке.

При моем появлении его коричневое от загара лицо оживилось, и он воскликнул:

— Прячьте жен — высадилась морская пехота!

— Бывшая морская пехота. Как ты, Эм?

Он перегнулся через перила веранды и протянул мне руку. Крупный мужчина мощного телосложения с седыми волосами и глубокими морщинами на ястребином лице.