Джеймс Хеллборн стоял на берегу озера и размышлял о вечном. Впрочем, как и всегда.

Это было типичное альбионское озеро. Его берега были украшены нежно-пломбирным снегом, но озеро и не думало замерзать. Его поверхность шипела, пузырилась и дышала горячим паром. Время от времени в сумеречное альбионское небо стреляли гейзеры.

— Оставь надежду всяк, сюда входящий;

Тут в Ад врата — их дух неистребим!

Но сладок дым! И быть не может слаще:

Ведь этот дым — родного дома дым.

— продекламировал Хеллборн и снова погрузился в размышления. К сожалению, высокие думы не успели наполнить его так, чтоб из горла хлынуло. Бесцеремонное вторжение нового участника этой драмы прервало полет мыслей на старте. И без того бурные воды горячего озера раздвинулись, и на берег выползло очередное альбионское чудовище. Одно из тех чудовищ, которое… Но не будем забегать вперед.

— Привет, — сказал монстр.

— Этого не может быть! — удивился Хеллборн.

— О чем ты? — не поняло чудовище.

— Ты не умеешь разговаривать! — воскликнул Джеймс. — Титанисы разговаривают, попугаи разговаривают, даже люди умеют говорить! Но ты ведь не титанис, ты — первозверь! А первозвери не разговаривают! Промежуточная форма между ящерами и млекопитающими…

— Сам ты промежуточный, — обиделось альбионское чудовище. — И болтаешь слишком много. Хуже титаниса, честное слово. Пожалуй, я тебя съем.

— Не надо меня кушать, я хороший, — испугался Хеллборн и проснулся в холодном поту.

В холодном поту… Какая ирония. Он все еще был в тропиках. В трижды проклятых жарких тропиках. И никакой надежды в ближайшее время вернуться в Альбион.