Я даже намекнул Лили, что отныне смогу обходиться и без «Гвидона». Но она тут же спустила меня с небес на землю. При этом Лили напоминала тигрицу, у которой пытаются отобрать детеныша. Она кричала, что Крайский – неотъемлемое достояние «Гвидона», и что если я все же вознамерюсь покинуть их, она прикажет сделать из меня чучело и выставить напротив входа в наш головной офис.

Я предпочел остаться. Восковая фигура Миши Крайского в музее мадам Тюссо – еще куда ни шло. Но чучело…

К тому же меня постиг финансовый крах. В один прекрасный момент на меня насели агенты инвестиционного фонда «Цунами». Они утверждали, что у них прямо чешутся руки удвоить, утроить, а то и удесятерить мое состояние. За счет грамотного, высоко профессионального вложения средств. Поначалу я отмахивался. Но они продолжали усердно названивать мне и присылать по почте все более заманчивые предложения. А потом мне захотелось яхту за сто пятьдесят тысяч долларов, которую присмотрел в одном из каталогов, и я клюнул. Случайно услышал, как инвестиционный фонд «Цунами» хвалят по европейскому телевизионному бизнес-каналу, и клюнул. Через некоторое время мне сообщили, что деньги вложены в импорт кофе из Чили в Свазиленд. А потом предприятие прогорело. С самыми глубочайшими извинениями мне был возвращен остаток: что-то около девятисот долларов. Теперь весь Свазиленд наливается кофе за мой счет. Но я не унываю.

Сюда я прибыл по заданию «Гвидона». Джаич в Санкт-Петербурге расследует дело об убийстве известного банкира. Свою болонку по прозвищу Саймон я оставил на попечении официантки по прозвищу Барсик из ресторана «Блудный сын». Один из телохранителей Лили Миксер вышел на свободу, зато посадили Блондина.