Малыш теперь тыкался в психический экран матери и скребся в него, точно котенок в закрытую дверь. Но пробиться за материнский барьер было не так-то легко: природа, милостивая к метапсихически оперантным родителям, надежно оградила их от наскоков любопытных отпрысков.

- Но почему Вика надо сделать мертвым? Открой себя, мамочка, чтобы я лучше понял! Я хочу понять. Быть мертвым плохо, правда? Так почему для Вика это было бы хорошо?

- Милый, перестань тыкать меня. Сколько раз мне повторять, что надо уважать неприкосновенность других сознаний? И ты должен называть его "двоюродный дедушка Виктор", а не Вик. Вежливым надо быть всегда, дорогой!.. Когда человек очень болен и выздороветь не может, для него лучше умереть и вознестись на Небеса, чем жить и мучиться.

Роги взорвался смехом.

- Господи, это надо же!

- Дядюшка Роги прибегнул к иронии, - спокойно сказала Тереза мальчику. - Ты помнишь, что такое ирония?

- Да, мамочка. Но мне хочется сейчас поговорить с тобой о смерти, ну пожалуйста!

- Времени почти не остается, милый, но я попробую.

Роги снизил скорость: теперь они ехали по центру Берлина. С тех пор как он в последний раз был тут, город очень изменился и приукрасился, обновился так, что стал почти неузнаваем. Старые здания, которые имело смысл сохранить, были умело реставрированы и окружены садами, а новые выглядели так, словно стояли тут всегда, одетые мягким ореолом столетий. Каждые два квартала завершались небольшим парком, старомодные, кованого железа уличные фонари уже светились в ранних сумерках, хотя до заката оставалось еще два часа. И нигде ни малейших признаков убогости или запустения. Даже под проливным дождем старые коттеджи и бревенчатые особняки жилых кварталов радовали глаз свежей краской, по большей части белой, и темными ставнями в классическом стиле Новой Англии. Другие щеголяли веселыми оттенками пломбира, обычными для южного Квебека.