Когда все приготовления к ритуалу были сделаны, Гаур поднял над головой жертвенный нож и замер, ожидая сигнала. Токур мрачно взглянул на жреца, отхлебнул глоток неожиданно ставшего горьким вина и махнул рукой.

Воины из личной гвардии императора подвели к возвышению первый десяток рабов. Ученики отобрали из них первую жертву и повели к алтарю. От этого выбора зависело многое: сосуду могла и «не понравиться» энергия раба, и тогда пришлось бы заново проводить очищающий ритуал. Верховный маг осмотрел пленника и решил, что тот вполне подходит для первой смерти: силен, с хорошими зубами, но главное – от него веяло светлой энергией молодости. Гаур сделал несколько пассов, приводя юношу в бесчувственное состояние, потом взрезал его грудь жертвенным ножом, поднял над головой еще живое, бьющееся сердце, показывая императору, что церемония началась, и, выкрикнув начальные слова древнего заклинания, сбросил мертвое тело в глубокую яму.

После этого Гаур неспешно вытер окровавленный нож, подождал, пока ученики уложат нового раба на каменный стол, сделал быстрый надрез, вырвал следующее сердце и снова поднял его вверх. Токур мрачно улыбнулся и вяло похлопал в ладоши. А дальше все пошло своим чередом.

Гвардейцы подводили все новых рабов, ученики давали им сонную настойку, укладывали на стол, а верховный жрец приносил их в жертву, бормоча древнее заклинание.

После второго десятка принесенных в жертву людей верховный жрец прикоснулся жертвенным ножом к сосуду, сливая в него энергию загубленных душ. Белесая прозрачность артефакта изменилась, и внутри возникла изумрудная капля.

Гаур облегченно выдохнул воздух: все получилось – сосуд принял энергию. Теперь осталось насытить его до глубокого сине-зеленого, морского, цвета, и тогда в сосуде родится сила, необходимая для главного обряда. Гаур поймал взгляд императора и улыбнулся, тот удовлетворенно кивнул, глотнул вина, закрывая уставшие глаза. Верховный жрец гортанно вскрикнул, и следующий раб, опоенный настойкой, занял место на алтаре.