– По цвету кожи видно, что вы не индеец, но может быть, все-таки объясните, что за племя живет в этих горах?

– Большинство из нас голосуют за демократов, – говорю.– Но сейчас у меня нет времени на болтовню о политике. Вытряхивайтесь из одежды, сэр, да поживее!

– Господи Боже! – возопил человек. – Мало того, что лошадь выбрасывает меня из седла и исчезает, как утренний туман, и я вынужден битый час плестись по дороге, ежеминутно рискуя потерять скальп, так теперь еще и этот голый псих верхом на муле требует мою одежду! Нет, это уж слишком!

– Не будем спорить, мистер,– говорю я ему. – Того гляди, сюда кто-нибудь нагрянет. Поторопитесь! – И чтобы подстегнуть его к действию, я ловким выстрелом сбил с головы прохожего шляпу. Тот застонал и начал быстро раздеваться. Через некоторое время слышу – спрашивает:

– Трусы снимать? – А у самого в голосе дрожь, хотя погода стояла жаркая.

– Это вот эти, что ли? – опешив, я уставился на предмет разговора.– Вот уж не думал, что мужчина захочет таскать на себе дамские тряпки! Папаша прав – эта страна когда-нибудь да разорится! Возьмите моего мула и езжайте. Как только я раздобуду что-нибудь подходящее, вы получите свою одежду обратно. Все еще с сомнением глядя в мою сторону, незнакомец взобрался на Александра и, чуть не плача, обратился ко мне:

– Скажите, по крайней мере, как мне добраться до Томагавка?

– Свернете у развилки вправо, а после… Но в этот момент Александр повернул назад голову и, впервые в жизни увидав на своей спине человека в трусах, испустил дикий рев. Он помчался по дороге со всей прытью, на какую только был способен. Обеими руками незнакомец отчаянно вцепился в гриву мула. Но прежде чем они скрылись с глаз, я успел заметить, как Александр, доскакав до развилки, вместо того чтобы свернуть вправо, взял влево, и оба пропали среди скал.

Я натянул шикарные шмотки на себя, и тут же все тело зачесалось со страшной силой. Не слишком ли я поторопился с городской одеждой?-подумал я тогда, но тут же решил, что не стоит беспокоить себя по пустякам. Куртка едва доходила до пояса, штаны – до лодыжек, но хуже всего дело обстояло с обувкой – ноги жало немилосердно. Носки я выбросил за ненадобностью, а остатки шляпы водрузил себе на голову. Затем бодро зашагал по дороге.