– Будь я проклят! Если объем мускулов хоть что-то значит, то денежки, можно сказать, у нас в кармане! Я вытащил из кобуры свой доллар и сказал, что могу заплатить за постой, а они в ответ захохотали и заявили, что я, как видно, весельчак. Затем явился Ричардс. Он нес миску с едой, а за ним в амбар гурьбой повалили люди. На ногах у всех были сапоги, за поясом – кольты, на лицах –пышные бакенбарды и усищи. Все уставились на меня, как на диво какое, а шериф заявляет:

– Вы только посмотрите на этого красавца, джентльмены! Сегодня решается судьба Томагавка – победить или умереть! Тут они стали кружить вокруг меня – совсем как до того Кирби с шерифом. Я сильно застеснялся и сам не заметил, как смолол три или четыре фунта телятины с трехквартовой миской картошки, заедая все огромным ломтем белого хлеба, да выпил галлон воды, потому как меня давно уже мучила жажда. Все поразевали рты, а один говорит:

– А где он пропадал вчера? Почему вчера не явился?

Шериф ответил:

– Возница мне сказал, что вчера он был вдрызг пьян и пришлось оставить его в Биснее. Сюда доставили только багаж,– для большей убедительности он ткнул пальцем в угол, где действительно валялись какие-то узлы.– Они оставили лошадь и указание явиться в Томагавк сразу же, как протрезвеет,– продолжал шериф. – Мы с ребятами сегодня порядком потрепали нервы, дожидаясь его. Наконец не выдержали и решили поискать на дороге. А он, оказывается, топал сюда на своих двоих, вот и припозднился.

– Бьюсь об заклад,– сказал Кирби,– негодяи из Белой Клячи, что-то затевают. До сих пор ни один из них сюда не явился. Не иначе как сидят в своем занюханном городишке, сосут какую-нибудь гадость и обсуждают план действий. Им, конечно, хотелось бы провести бой у себя дома. Они там, в Белой Кляче, думают, что если на подготовку боя выложили денежки Томагавк и Гунсток, так он непременно должен состояться в Белой Кляче.