– Ты разве не Брузер Макгорти из Сан-Франциско? – заорал он.

– Нет. Меня зовут Брекенридж Элкинс, с Медвежьей речки, что в горах Гумбольдта. Я пришел на почту за письмом для папаши. Он впился в меня убийственным взглядом и зашипел прямо в ухо:

– Но ведь возница описал нам одежду. Все совпадает!

– Мою одежду стащил индеец, -объяснил я ему,– и мне пришлось позаимствовать новую у первого встречного. Может быть, это и был Макгорти? А тут еще Кирби подошел с ведром воды и спрашивает;

– В чем дело? Пора начинать второй раунд.

– Мы пропали! – застонал Маквей.– Это не Макгорти. Этот чертов телок пришил Макгорти и обобрал его!

– Нам всем крышка! – в свою очередь возопил Ричарде с ужасом. – Ребята поставили на него все монеты, какие, только нашлись в Томагавке. Они доверились нам, даже не взглянув на бойца! Нам теперь вовек не отмыться! Что делать?

– Ничего, – говорит Маквей, – он продолжит бой и, черт возьми, еще покажет, на что способен,– а сам достает кольт и тычет дулом мне в ребра. – А повесить его мы успеем и после поединка.

– Но он же не умеет боксировать! – воскликнул Ричарде.

– Неважно,– говорит Маквей.– На карту поставлена честь нашего города. Томагавк обещал выставить бойца против О'Тула, и он… И тут меня осенило:

– Так у нас здесь что – драка?

Маквей издал слабый стон, а Кирби потянулся за кольтом, но в этот момент рефери объявил начало второго раунда. Я вскочил на ноги и помчался к О'Тулу. Так вот в чем дело! Им нужна драка! Прекрасно! Они ее получат. Болтовня насчет правил, вопли толпы и кулаки О'Тула совершенно сбили меня с толку, и потому я поначалу никак не мог уразуметь, что же от мен требуется. Я подскочил к О'Тулу и ударил, но тот увернулся, и не успел моргнуть глазом, как заехал мне кулачищами и в живот, и в нос, и в глаз, и в ухо. Хлынула кровь, и толпа заревела от восторга. А мой противник, совершенно ошарашенный, вылупился на меня и проскрежетал: