Над толпой гостей прокатился рев: Не по правилам!, и в мгновение ока обе стороны ощетинились оружием. Жители Томагавка вопили, что никаких нарушений: не было и поединок выигран честно, а выходцы из Гунстока осыпали меня угрозами и проклятиями, пока, наконец, кто-то не выкрикнул: Пусть решает рефери!

– Правильно! – согласился Кирби.– Уж этот знает, что наш парень выиграл в честном бою. И пусть попробует не согласиться – я ему башку оторву!

– Брешешь ты все!-заорал кто-то из Гунстока.– Рефери видел, что было нарушение правил! А если он чего недоглядел – так я быстро ему глотку перережу! При этих словах бедный Юкка свалился в обморок. Страсти разгорелись с новой силой, но вдруг, перекрывая шум толпы, из-за изгороди послышался топот копыт, и в ворота на всем скаку влетела большая группа всадников. Мигом забыв распри, все дружно загалдели: Смотрите, смотрите! Вот и они явились, висельники из Белой Клячи! Мгновенно сотни стволов нацелились на нежданных гостей, а Маквей грозно так поинтересовался:

– С чем пожаловали? С войной или с миром?

– Мы здесь для того, чтобы разоблачить страшный обман!-прорычал в ответ крупный мужчина с красным платком, повязанным вокруг шеи. – Макгорти, выходи! Верхом на Александре, вперед протиснулась знакомая мне личность, на этот раз уже одетая ковбоем. Приняв позу обличителя, человек на муле завопил:

– Вот он! Вот тот головорез, что ограбил меня! Признавайся, куда ты дел штаны и рубаху?

– Что там случилось? – снова заволновалась притихшая было толпа.

– Вас подло надули! – крикнул человек с красным платком. -Вот настоящий Брузер Макгорти

– А кто же этот? – выкрикнул какой-то парень, тыча в меня пальцем.

– Мен зовут Брекенридж Элкинс, и я сверну шею любому, кто до меня дотронется! – зарычал я, теряя остатки разума, сжал кулаки и приготовился дорого продать свою жизнь. Но предательские штаны снова поползли вниз, и мне поневоле пришлось утихомирить свой пыл.