Я позволил им вытворять со мной все, что угодно, потому как четко усвоил папашины наставления не сопротивляться властям. Пока меня так обрабатывали, снаружи начал нарастать шум, похожий на выкрики огромной толпы. И тут в амбар ввалился костлявый старик с усами, бакенбардами в пол-лица и с двумя кольтами за поясом. Он с порога заорал:

– Послушай, Мак, черт тебя дери! У меня с вечерней почтой дожидается отправки крупная партия золота, а город словно вымер, потому что всем вдруг, видите ли, загорелось поглазеть на твое дурацкое представление! Что если Опоссум Сантри с бандой об этом пронюхают?

– Ладно, – ответил Маквей, – я пошлю тебе в помощь Кирби.

– Только попробуй! – заявил на это Кирби. – Я тогда первый из твоей команды подам в отставку. Я вложил в этот поединок все свои денежки, и – черт возьми! – я его увижу!

– Ну так пошли кого-нибудь другого! – бушевал старикашка. – У меня и так полно хлопот с магазином, с почтой, со станцией, а тут еще… – и продолжая что-то бурчать в густые усы, он вышел.

– Кто это? – спрашиваю.

– Старина Брентон, - отвечает Кирби. – Он держит магазин на другом конце города. И там же, в магазине, почта.

– Почта? Тогда он мне нужен. У него на почте…. Не успел я договорить, как к нам ворвался еще кто-то и тоже завопил с места в карьер:

– Ну как, твой готов? Народ начинает волноваться!

– Порядок, – отвечает ему Маквей и накидывает мне на плечи какую-то штуковину – он назвал ее халат. Потом они с Кирби и Ричардсом подхватили полотенца, ведра с водой, еще что-то, и мы вышли из амбара. Снаружи собралась огромная толпа. Люди орали, свистели и палили в воздух. Я за всю жизнь не видал столько усов, оружия, башмаков и сапог. Видя такое дело, я наладился было обратно в амбар, но шериф с молодцами вцепились в меня мертвой хваткой и ну успокаивать: мол, все нормально, мол, так это все обычно и бывает, и все такое. Мы пробились сквозь орущую толпу к квадратному загону для скота. По углам были вбиты в землю четыре столба, а между столбами натянуты толстые веревки. Мне объяснили, что это и есть ринг, и приказали пролезть под веревками. Я, конечно, послушался. Земля внутри загона была утоптана, что твой дощатый пол. Мне приказали сесть на табурет в углу – я и сел, а парни завернули меня в одеяло, будто индейца.