Встретивший Пластова внизу у входа молодой человек провел его наверх. В кабинете у Оградовой, кроме нее, был начальник охраны, её секретарь референт и двое незнакомых Пластову мужчин с хмурыми, чем - то недовольными лицами. Все время, пока Пластов находился в кабинете, эти двое с него не сводили глаз, внимательно изучая и следя за каждой сказанной им фразой. Оградова продолжала держаться с Пластовым официально, словно с совершенно незнакомым ей человеком. Получив переданный ей пакет, она щедро расплатилась с Пластовым пачкой стодолларовых купюр, словно они заранее обговорили сумму вознаграждения за оказанную услугу. Покидая кабинет любовницы, Пластов почти физически ощущал на спине сверлящие настороженные глаза сидевших в кабинете у Оградовой людей. - А у начальника охраны Тихонова вид неважный. Сидел в углу, как затравленный волк, потеряв всю свою самоуверенность, подумал Пластов. Пожалуй, у Антонины далеко не все благополучно и гладко, и она вынужденно вызвала меня к себе с этим злополучным пакетом.
Тревога сохранялась. Ее не могла погасить и их встреча, состоявшаяся дней через пять. Оградова вновь провела её с тщательным соблюдением конспирации. Ее нервозность ещё больше усилила нехорошие предчувствия Пластова, хотя женщина и пыталась его успокоить:
Слушай, Пластов. Гроза вроде бы прошла. Но напряженность все же ещё остается. Нам с тобою встречаться пока не надо. Временно. Я сделала все, чтобы ты остался в стороне, выставив тебя как человека ничего не знающего, простого хранителя этого свертка. Все выглядит обыденно: тебя попросили, ты временно подержал у себя сверток, а потом вернул, получив вознаграждение. Так что к тебе претензий у моих недоброжелателей быть не должно. Сейчас мы, как я сказала, на время расстанемся, а когда все окончательно рассеется, я тебе позвоню.
Объяснения Оградовой не смогли успокоить Пластова полностью, хотя и несколько притупили его тревогу.
Прошло дней десять, но сообщения от Оградовой о том, что опасность совершенно миновала, так и не последовало. А вот выстрел под аркой прозвучал и он, Пластов, лишь случайно избежал гибели.