Оградова в толчее и спешке не заметила, что была ограблена. Однако, зайдя в свой кабинет и решив подкрасить глаза, она обнаружила пропажу.
- Украли или выронила в трамвае, с горечью подумала Оградова. Было жалко не столько находившихся в сумке долларов, сколько заграничного паспорта, оформление которого заняло довольно много времени. Ей стало не по себе. Захотелось плакать.
- Что это нынче за день такой?! И машина сломалась, и под дождь попала, и в трамвае намяли бока. Да еще, в довершение ко всему, обокрали.
Раздавшийся из приемной звонок возвестил, что зарубежный гость прибыл, и Антонина, взяв себя в руки, как можно тверже сказала секретарю референту Анатолию: - Через пять минут пусть заходит. Приняв привычный уверенный вид, Оградова подумала: - Переговоры будут успешными, не может же не везти весь день. Через двое суток надо вылетать в Польшу. Хоть бы загранпаспорт вернули!
Словно вняв её мольбе, в тот же трамвай, уже недалеко от конечной остановки, вошел Пластов. Ему, в отличие от Оградовой, в этот день везло во всем: и лекцию прочитал удачно, и нужный ему трамвай, пробивавшийся сквозь дождь, подошел вовремя, и двери раскрылись прямо перед ним, и место возле окна словно его ждало.
Занятый рассматриванием забрызганного дождем стекла, Пластов случайно уронил зонтик на пол и, наклонившись за ним, заметил торчащий из - под сиденья край женской сумочки. Незаметно взять её и положить в свой кейс труда не составило. И тут же Пластов почувствовал угрызения совести: Неужели я хочу присвоить чужую собственность? А почему бы и нет, если там, в сумочке, нет ничего указывающего на имя владелицы?