— Что случилось?

— Ерунда, — ответил Хэл, вытирая со лба пот. — Прокололи шину. Сейчас разберусь, — и свернул на обочину.

А снаружи была темень, хоть глаз выколи. Окружающий пейзаж вполне подходил для съемок фильма ужасов. Почти вплотную к дороге подступали темные колонны древесных стволов, за стеной сливающегося в сплошное пятно кустарника угадывался овраг. Хэл, будучи человеком практичным, перестал бояться темноты, едва выйдя из детского возраста. Однако по коже пробежал какой-то морозец. Решив дальше не рассматривать окрестности и не потакать разыгравшемуся воображению, Хэл сосредоточенно полез в багажник за инструментами. Хотелось разобраться с этой мелкой аварией как можно быстрее, только вот не получалось. О Боже, почему ты не дал человеку третью руку! Ну, понятно, в одну руку монтировку, другой беремся за домкрат, а фонарь — в зубы, что ли? Хэл кое-как пристроил его под мышку, но тут же выпустил, и проклятый фонарь улетел куда-то в овраг. В сердцах Хэл помянул несколько сотен чертей и, бросив монтировку, полез вниз, радуясь, что лампочка, судя по тусклому пятнышку света, не разбилась. По дороге он пару раз наткнулся на деревья; споткнувшись, больно ушиб колено. Казалось, низкие кусты специально норовят ухватить за ноги, как паршивые собачонки. Проклиная про себя и эту «короткую дорогу», и Фрэнка, и Атлантик-сити, Хэл наклонился, чтобы подобрать фонарь…

И так и застыл в неудобной позе, затылком почувствовав чей-то взгляд. Здесь это знакомое и надоедливое городское ощущение показалось до того жутким, что Хэл даже не сразу рискнул повернуться. А когда повернулся, естественно, ничего не увидел. «Нервы», — подумал он и стал выбираться обратно к машине, тщательно освещая дорогу.

Дети уже заснули, утомленные бурно проведенным днем, жена тоже дремала. Хэл постучал в стекло и, наклонившись, сказал: