И, взяв себя в руки, спокойно добавил: – Видишь ли, в жизни теория иногда расходится с практикой. Увы, малыш… Джи Джи решительно произнес: – Я обязательно пойду с тобой. – Зачем? – Если понадобится, буду тебя защищать. Узлом завяжу этого самого… полицей-президента! – Думаю, этого не понадобится, Джи Джи. Уверен, все обойдется, – сказал Заремба и вышел из лаборатории.

Ночь профессор провел дурно, без сна. Голова пухла от тревожных мыслей. Приглашение к самому могущественному человеку страны – явление чрезвычайное, и речь, ясное дело, пойдет не о награждении. Но о чем же еще? Задолго до рассвета он вскочил и принялся ходить по комнате. За окном тяжело ворочался город. – Воздушное пространство во всех направлениях бороздили летательные аппараты.

…«Крамольные» мысли, о которых кто-либо мог донести? Но ведь он, Заремба, так осторожен! Не откровенничает ни с кем – ни с ассистентами, ни с приятелями… Ни с кем?! Заремба остановился, пораженный внезапной мыслью. А Джи Джи? Ведь при нем-то он не стесняется в высказываниях. Андроид же никогда и ничего не забывает… Чувство неуверенности смутно шевельнулось в груди Зарембы. Конечно, Джи Джи его не выдаст, он привязан к нему как к родному отцу. Но… по незнанию, по наивности? Умом-то он пока что дитя! Во всяком случае, скрытности Джи Джи не обучен, и на этот счет придется его утром проинструктировать… Профессор мельком глянул в большое зеркало, оставшееся от прежнего владельца помещения. На него смотрело лицо, искаженное страхом. Куда девались спокойная осанка, полный уверенности взгляд? Надо лбом в ночной полутьме угадывались седые нечесаные космы. Заремба отвернулся от зеркала и снова зашагал, раздумывая о предстоящем визите. Нет, он не сделал ничего предосудительного, и совесть его чиста. Во всяком случае, его только что принимал сам президент республики… Уснул Заремба лишь под утро.