Разве может быть у полиции дело к… нечеловеку? – Вот как? Зачем же я вас пригласил, как вы считаете? – Откуда мне знать? – пожал плечами Заремба, на которого вдруг накатила волна отчаянного спокойствия. – Надеюсь, что по делу. Слишком уж серьезное у вас ведомство. – Верно, серьезное, – согласился хозяин. – Но поговорим о вас. Вы – выдающийся ученый, без пяти минут нобелевский лауреат… Где вы проводите свободное время? Вопрос застал Зарембу врасплох. – Свободное время? Откуда оно у меня? Ну, иногда за город выбираюсь, там траву настоящую можно увидеть… – С друзьями? – Как правило, один. Мои приятели не любят этот вид развлечений. – Ну а где вы еще бываете? В церкви, например? – Н-нет. По времени не получается, – выдавил Заремба. Он понимал, что лгать бессмысленно – разве не зафиксирован каждый его шаг в личном деле, которое было заведено на него, едва он перешагнул границу этой страны? – Не бываете, – с легким оттенком грусти констатировал полицей-президент. Но не это самое скверное. Дело в том, уважаемый, что Джи Джи проживает у вас противозаконно. – П-простите… Что значит противозаконно? – окончательно смешался Заремба. – Джи Джи не зарегистрирован, как это положено, в ближайшем полицейском участке. – Но… это недоразумение… Джи Джи не человек, он скорее очень сложная машина… – Напрасно улыбаетесь, уважаемый, – покачал головой хозяин, хотя Заремба и не думал улыбаться. – Дело гораздо серьезнее, чем вам кажется. Что же это за машина, которую не отличишь от человека? – повысил он голос. – Машина, которая может принять обличье кого угодно, от мусорщика до сенатора? Представьте себе, что у вас на Аллонзо-сквер поселился некто, занимающийся антигосударственной деятельностью. Кто за него отвечает? – Но Джи Джи никогда… Я ручаюсь за него! – воскликнул Заремба. – Превосходно. Ну а за вас кто может поручиться? – полицей-президент сделал ударение на слове «вас». – Учтите, мы осведомлены и о вашей прежней деятельности. До того, как вы очутились в нашей стране.