Он находит комнату 1411 - за металлической лестницей. Отпирает дверь, включает свет. Две кровати. Хорошо. "Господи, как мне хреново... Ты пойдешь в ванную? Я собираюсь в горячий душ".

Айрин присаживается на одну из кроватей, рассматривает пачку сигарет. "Что?"

"Все в порядке? Хочешь Кока-колы? Мы можем заказать еду".

Она кивает. "Все хорошо, Джим". В ее взгляде ясно читается, что не все хорошо. Когда она прыгнула в фургон, ей не пришло в голову - как, впрочем, и ему - что в конце концов они будут спать вместе.

Джим думает, что надо бы присесть рядом и все это с ней обсудить. Но он устал, ему плохо, и ему никогда не удавались Большие Серьезные Разговоры с женщинами. Он был уверен, что, стоит начать Большой Серьезный Разговор, и конца этому не будет.

Джим запирается в ванной, открывает скрипучий кран. Жесткая, металлическая вода из глубоких пустынных скважин, как гвозди...

Джим лежит в потрескавшейся ванне, осторожно смачивает измученный, пересохший нос, думает о ней. Думает о том, чего она хочет на самом деле, хочет ли она чего-нибудь, какое отношение это все имеет к нему. Что она делает там, в комнате... Возможные варианты: a) она звонит в полицию, b) она испугалась и убежала, c) ждет его с пистолетом наизготовку, или даже d) лежит обнаженная в кровати под простыней, натянутой до подбородка и с ожидающим выражением лица. Наверное, d) - худший вариант. Он не готов к d), это слишком серьезный шаг... уже засыпая, он понимает, что уже забыл, что было под a) и b)...

Джим совершает нечеловеческое усилие, вылезает из ванны, кожа горит, в голове шум. Вытирается, влезает в несвежие джинсы и майку. Открывает дверь.

Айрин сидит в единственном кресле, около лампы и читает гидеоновскую Библию. В комнате холод - она не включила термостат. Возможно, не знала как. Джим включает его на максимальную температуру, дрожа, влезает в одну из кроватей.

Айрин смотрит на него поверх Библии. "Джим, ты очень болен?"