Вокруг ровная, пустынная местность, шестой час. Шоссе 30 слегка загружено пригородным транспортом.

– Ты говорила, ты была юристом? Почему же теперь ты нищая?

– В Америке мало толку от советского юридического образования.

– Да, я не подумал об этом.

Она показывает на эксоновскую заправку:

– Джим, там есть телефон. Взломай его. Я хочу видеть это.

– Я не ломаю эти чертовы телефоны! Я не порчу их, понимаешь? Телефоны нужны людям!

Джим смотрит на указатель топлива – и правда, пора заправляться.

Останавливается около колонки самообслуживания, идет к кассе. «Неэтилированного на десятку». Возвращается к фургону, вставляет шланг.

Айрин выходит, голова накрыта дешевым шарфиком, лежавшим раньше в сумочке.

– Давай, сделай это!

– Послушай, – говорит он ей – слова ничего не стоят, так? То, что я говорил о телефонах – это не доказательство. Но если ты увидишь, как я открою этот телефон, у тебя могут быть неприятности.

– Скажи мне правду, ты можешь это сделать или нет?

Джим качается на носках ковбойских ботинок, думает.

– Ты не боишься, да?

– Ты боишься. Потому что я могу донести в полицию, да? Ты мне не веришь. – Она показывает руками, как будто читает лекцию. – Если я была свидетелем преступления и не донесла полиции – я соучастница. Преступница, как и ты. Мы одинаково виноваты, так?

– Не совсем так, но в общем – да, думаю, я тебя понял.

– Ты и я – мы вместе будем преступниками. Так нам будет безопасней.

– Да, безопасней друг от друга. – Джиму нравится такой подход, в нем есть что-то правильное. – А тебе не приходило в голову, что нас-таки могут поймать?

– А если поймают – что нам будет?

– Не знаю. – Джим открывает заднюю дверь фургона. – Я всегда думал, что смогу выторговать условный приговор, если расскажу, как я это делаю.

– А они не знают?

– Нет, – говорит Джим с тихой гордостью. – Я изобрел этот способ. Только я его знаю. – Он тянется за запасное колесо и вытаскивает кожаный футляр.