– Охренеть можно! – через силу выдавливает Наташка, и байкерша впервые удостаивает ее взглядом.

– Не видели, куда делся мужик из этой тачки?

Женщина явно злоупотребляла сигаретами – голос звучал хрипло.

Мы отрицательно мотаем головами и вновь переключаемся на несгибаемый шезлонг. Наташка сквозь зубы клянет «дачницу» с ее деревней-матушкой, для которой и старую раскладушку следует считать роскошью. В конце концов бросаем все как есть, привязываем веревкой крышку багажника к бамперу и, махнув на него и на торчащий шезлонг рукой, отправляемся в кафе – все силы на исходе. По дороге я вытягиваю мобильник, чтобы лишний раз убедиться в отсутствии связи.

Столики за исключением двух свободны. За одним сидит работница кафе и то ли разгадывает сканворд, то ли клепает какой-то отчет в свою пользу. Вид романтично-задумчивый. За другим столиком восседает наша знакомая байкерша. Минуту спустя, к ней присоединяется мужчина. Мы обращаем на него внимание только тогда, когда он уже сидит. Раскритиковать его личность Наташка не может, поскольку он расположился к нам спиной. По этой спине она и проходится, заявив, что мужчина нам весь свет загородил. Замечание не вызывает никакой реакции. На самом деле этот тип с коротким ежиком волос на голове загородил от нас только байкершу, и я быстро успокаиваю подругу тем, что мы не в театр пришли.

Официантка моментально оживает и с приветливой улыбкой подходит сначала к нашим соседям, затем к нам. Придраться к скоростному режиму выполнения нашего заказа оснований нет. Мы сосредоточиваемся на куриных крылышках и ощущениях пожара во рту. Трудно провести грань между крылышками и панировкой, похоже, из одного кайенского перца.