Свои нехитрые вещицы я собрала заранее, так что, закинув спортивную сумку на плечо, поспешила попрощаться с девчонками. Невидимая для всех джинния (и слава богу, а то сегодня она надела шальвары еще экзотичней обычного, газовые, ядовито-персикового цвета!) направила мои стопы в сторону автобусной остановки.
— Вот ведь везучая дура, — донеслось вслед. Две мои сокурсницы, Лера и Вера, сквозь зубы обсуждали последние новости.
— И как она этого добилась? — язвительно прошипела Верка. У нее всегда был склочный характер. Впрочем, подружку она себе выбрала еще хлеще...
— Да уж ясно, каким способом добиваются такого фавора у старосты... Он аж с раннего утра в село бегал, звонил папаше своему, начальнику лагеря, уверял, что Глашка полностью отработала практику. На-ту-рой... — раздельно произнесла Лера, злорадно улыбнувшись, когда я обернулась. Оставалось только плюнуть, каждый рот не заткнешь.
Джинния почему-то сочла иначе. Она в мгновение ока пришла в состояние самого неуправляемого бешенства, прямым текстом заявив:
— Пусть муравьи пожрут твою печень, пусть осы искусают твой нечестивый язык, о мерзкая и зловредная, поганая и гнусная, нечестивая сплетница, худшая из дочерей Адама! Ты получишь сполна за то, что оболгала мою целомудренную госпожу!
Вот такое классическое восточное проклятие. А то, что произошло следом... Мама дорогая!!!
Откуда ни возьмись налетел большущий рой ос или пчел и набросился на несчастную Леру с яростью крошечных крылатых берсерков. Причем полосатые садисты жалили исключительно язык, отчего несчастная, поначалу громко и истерично завопив, быстро закрыла рот и для большей надежности зажала его ладонями.
А тут подоспели и муравьи, пара секунд — и они уже поползли по Леркиным голым ногам, небольшими диверсионными отрядами стремительно исчезая под одеждой. Помочь покусаемой никто не мог, все кинулись врассыпную, спасая исключительно свои шкуры, пока кто-то не проорал, что насекомые ни на кого, кроме этой дуры, не претендуют. Если только не пытаться мешать им в выполнении столь ответственного задания...