– С этим покончено, о моя слишком щепетильная подруга. – Джинния отвела глаза. – Он был мне нужен как поручитель…

– Так… Значит, ты задолжала кому-то в очередной раз и его забрали как заложника твоей честности?!

– Я думала, что это поможет! – радостно кивнула Акиса. – Когда исчез Яман-баба – помнишь, он даже письма не оставил? – я была обижена, но ждала его, называя нечестивым обманщиком и бесчестным изменником, пособником шайтана! Как же я ошибалась… Я думала, что он бросил меня, и гордость женщины не позволяла искать встречи с ним. Чтобы перестать о нем думать, я с головой ушла в карьеру, взяв пример с женщин твоего времени. Ты сама знаешь, сколько удачных дел у меня было – поставка компьютеров в Ирем, открытие совместной «Скорой помощи» с Симурхом, игра на бирже с нефтяными шейхами…

– Это когда ты потеряла все, включая мою стипендию и половину бабушкиной пенсии?!

– Ай, не перебивай меня, о занудливейшая! Так вот, на днях встречаю я Бармакида, помнишь, который к тебе сватался…

– И это ты называешь сватаньем? Ты дружески общаешься с негодяем, который хотел определить твою подругу в дом терпимости, принадлежащий его матери?! Ну продолжай, продолжай…

– Вах, я и не знала, – делано удивилась Акиса. – Так вот, он мне и говорит, что видел на базаре крупную жабу с изможденной мордой, которая у всех спрашивала, как ей найти тебя, то есть меня, что будто ради этого она преодолела горы, пустыню, море и еще раз пустыню.

– Бодрая лягушка-путешественница, – с невольным уважением признала я.

– Вот именно! Ее отнесли к благословенной матери моего отца, у которой я иногда ночую. Но прежде эта жаба попросила чашку воды, сказав, что две недели скакала по пустыне, а когда кто-то из сердобольных джиннов исполнил ее просьбу, спросила, нельзя ли ей смочить в сосуде для питья и разгоряченные лапки, ибо они растрескались от сухого обжигающего песка пустыни Руб-эль-Хали. Представляешь?