— А разве нет? — сказал он, чувствуя, как растет в нем раздражение.

— Джек, пожалуйста, думай, что хочешь, но поступай как должно. Иначе ты скоро окажешься в какой-нибудь морковкиной заднице.

— Благодарю за заботу, — сказал он, пряча тревогу от ее слов под иронией. И жестко продолжил. — Прощай, мы больше не увидимся.

Он шагнул в туман, направляясь к кораблю.

— До свидания, милый. — произнесла Ника ему вслед. — Если будет плохо, просто вспомни обо мне.

Он уходил все дальше и дальше. С каждым шагом он все ясней понимал, что вел себя с Управительницей не как зрелый мужчина, а подобно подростку, бунтующему против матери или учительницы. Ему было одновременно и стыдно за себя и жалко Нику. Но при этом он прекрасно понимал, что уйти от нее — самое правильное решение. Где-то на задворках сознания вертелась мысль о том, что если дерешь бабу всю ночь в свое удовольствие, то утром следует хотя бы поцеловать ее напоследок. Или пристрелить. Иначе все выглядит крайне нелогично и глупо. Хотел уничтожить Управительницу за все ее подлости, а вместо этого отымел со всей пролетарской ненавистью до полного удовлетворения. А потом расстроился, надулся как ребенок и убежал.

Эти мысли заставляли его ускорять шаги, идя на трубные звуки сирен. Скоро ему будет все равно. Тело станет одной из систем боевого корабля, и разум, опираясь на силу электронных чипов погасит в мозге ненужные участки возбуждения. Он бросился бежать и за секунды одолел последние метры дистанции.

В пилотской кабине на дисплеях тревожно перемигивались огни. На мониторах горели таблички оповещения о ненормальных параметрах пространства вокруг. Он нырнул в кресло и через мгновение перестал быть человеком. Он стал восьмидесятипушечным двухсотметровым бронированным крейсером и смотрел на мир через камеры обзора и прицелы орудий. Он, словно встряхиваясь после сна, поиграл тягой моторов, двинул линии прицеливания.