— Ну и на хрена мне остальное? Я так понимаю, что двадцатая доля от сыра тебе не нужна?

Стоящий с покаянной мордой управляющий, услышав про долю, преобразился. Деньги! Живые! Надолго! Он смотрел на меня как на родную маму, потерянную и вновь обретенную, преданно и нежно.

— Я ведь говорил тебе, что ты сможешь украсть?

— Да, но я подумал, милорд так шутит.

— Ты правильно подумал. Ты будешь иметь маленькую долю, но во многих делах.

Он кинулся было целовать мне руку.

— Не люблю…, - веско сказал я, насилу выдернув свою кисть из его потных ладошек.

— Спасибо, господин барон!

— Боис! С тех пор как появились деньги, слово спасибо — утратило свое значение.

Он радостно разулыбался. Барон изволит шутить. Жизнь заиграла яркими красками.

— Только вот беда, если ты украдешь, а ты непременно это попробуешь сделать, то… Ты, ведь слышал голоса из подземелья?

— Да я спать не мог после их криков, мурашки по всему телу, — поделился он наболевшим.

— Так вот, если я только заподозрю, что утаил от меня что-то, — я смотрел на него абсолютно равнодушно и тон мой был таким же, как у рассказчика мне про смешные логарифмы. — Ты окажешься там и через пять минут расскажешь мне даже то, какие ласковые слова шептал ночью пастух на дальнем пастбище козе, когда уговорил её согрешить. А потом подарю твою жизнь дроу. Говорят, в некоторых вещах они большие затейники, — пошутил я. — Ты понял?!

— Да, милорд.

Шутка — это когда весело. Что важно, когда весело только тебе!

— Иди. И, чем больше ты сможешь сделать полезного для меня, тем больше заработаешь сам. Я щедр. Ведь подарил тебе самое нужное — жизнь, — утешил я его на прощанье — Ко мне только с теми вопросами, где не справишься. Люди прибыли?