'…Что в имени моем'? Но чё-то пока никто не порывался меня поправить. Извините, отвлекся от плавного повествования…И маг вне категорий (нах не нужны) — Камит, специалист широкого профиля — Итор, два воина (самый старый и самый молодой) и гоблин Гоша. Кровожадно скалясь и ухая, он звякал жуткими отмычками из моего пояса. Они изображали неизвестные пыточные приспособления.

Дальше повязка на глаза, 'Аспиринчик'. После укола иголкой, сделанного по моей просьбе Каей — минута жутких криков и стенаний. Потек мальчонка. Никаких выламывания суставов и прочих зверств. Я же иногда цивилизованный!?

Как и подозревала Кая, засаду на её отца и мать организовал злопамятный папаша-граф. Живых свидетелей не осталось. Он умудрился даже магу организовать 'случайное падение' с лошади, со смертельным исходом. Кая порывалась его самолично зарезать, прямо здесь. Еле успокоил! Какая замечательная все-таки у меня жена. А уж справедливая…! Но я, как гуманист со стажем, выдал девочкам по иголке и разрешил его потыкать.

Чудное заклинание 'Аспиринчик', чудное. Крохотные ранки тут же затягиваются, а вот дивные ощущения остаются.

Конт, естественно сорвал голос, и с ним произошло стыдное… на что все почему-то взирали с огромным удовлетворением. Ну, прям как американцы какие-то, с их ниже-поясным юмором.

— Свободны, — отдал я приказ воинам. — Понятно, ЧТО будет с тем, кого я спрошу, и он осмелится мне соврать?

Судорожно сглотнув, воины почти синхронно кивнули.

— Расскажите остальным то, что вы видели и слышали здесь.

После их ухода мусью Дортоен Вигос поведал еще много всякого, но уже частично интересного. Чем-то имечко этого уродца мне напомнило 'дортуар пепиньерок' у Ильфа и Петрова.