— Вам не кажется, Батлер, что кто-то из прислуги ворует? — задумался принц, отставляя в сторону бокал. Он отрезал серебряным ножичком кусочек жареной оленины, придерживая основной кус вилочкой в точном соответствии со всеми правилами этикета.

— Что?!! — Было ощущение, что дворецкого сейчас хватит удар. — До вашего появления здесь таких случаев не было!

Флоризель пронзил отрезанный кусочек вилкой, деликатно отправил его в рот, прожевал, проглотил.

— Батлер, я подозреваю, что до моего появления здесь в этом замке не водилось и вопящих в присутствии господ дворецких.

Батлер диким усилием воли сдержал эмоции, сделал каменное лицо и согласился с хозяином:

— Вы совершенно правы, сэ-э-эр, не было.

— Вот видишь, сам признаешь, что я прав. Значит, у нас кто-то ворует.

— Не могу не согласиться с вами, сэ-э-эр, — сквозь зубы процедил дворецкий, — кто-то ворует!

— Вот мы и пришли к консенсусу, Батлер. Надо с этим разобраться.

— Хорошо, сэ-э-эр. Я разберусь. Кстати, сэ-э-эр, слуги только что почистили ваш костюм.

— Ну и прекрасно.

— Они в нем обнаружили вот эти часы. Вы не скажете, чьи они, сэ-э-эр?

Дворецкий извлек из своего кармана инкрустированный драгоценными камнями золотой брегет и с поклоном протянул его принцу.

— А это не ваш, Батлер? — поинтересовался принц.

— Нет, сэ-э-эр. Чтобы купить такие часы, мне нужно заложить дом, жену, детей и отдать свое годовое жалованье за десять лет вперед.

— У тебя есть жена и дети? — удивился Флоризель.

— Нет. Но если б были, пришлось бы заложить.

— Я рад, что у тебя нет жены и детей. Они бы огорчились, — сказал принц, откидывая крышку часов, и с любопытством уставился на ее внутреннюю поверхность. На ней красовалась монограмма «СТО». — Любопытно, откуда тогда у меня эти часы?

— Не знаю, сэ-э-эр. Если позволите, я пойду разбираться насчет столового серебра, сэ-э-эр.