Я сжал свой стакан с коктейлем.

— Я понимаю, что мечи могут быть в фонтане, но как фонтан мог оказаться в амулете?

— Это метафизический фонтан, — просто ответил он. — Он может оказаться везде, где захочет.

По-моему, в этом было столько же смысла, сколько и во всем, с чем связаны бессмертные.

— Прекрасно, — сказал я. — Белиссимо. Как выглядит амулет?

— Он сделан из двухцветного золота, красного и белого. Размером он с медную монету, с одной стороны покрыт письменами, а с другой — изображением Дверных Богов.

— Так почему же эти Дверные Боги не стерегут фонтан сами?

— Не знаю. Не я устанавливаю правила.

— А где амулет может быть в Циньдао?

— Думаю, на шее у этого бандита. Я сам носил его на шее.

Я стряхнул пепел в хрустальную пепельницу.

— А где в Циньдао искать этого прохвоста Теруо?

— Не знаю, где он живет, но, наведя некоторые справки, я выяснил, что он является персональным богом 142-го батальона военной полиции, расквартированного в Циньдао, стало быть, его можно найти в окрестностях казармы.

— Ага! — Я отхлебнул коктейль и в который уже раз пожалел, что не заказал бурбон.

— Что ж, — сказал я, — было очень приятно с вами познакомиться. Надеюсь, вы знаете, где выход.

Его лицо вытянулось дюймов на четырнадцать.

— Вы не поможете мне? — прошептал он.

— То, что вы натравливаете меня на бессмертного, уже само по себе достаточно скверно, — сказал я. — У бессмертных долгая память, по не зависящим от них причинам. Но бессмертный со своим собственным батальоном японских имперских головорезов — слуга покорный!

— Но, мистер Чан, — это ваш патриотический долг: вы должны сделать это для своей родины!

— Расскажите это морским пехотинцам, — сказал я. — Если у вас такие строгие понятия о патриотизме и родине, то прежде всего не следовало проигрывать амулет.

Хан Шан высокомерно вскинул голову: