— Зачем? Я могу заплатить тебе, когда ты все сделаешь, когда украдешь…

— Я не собираюсь красть мечи, — сказал я и, прежде чем у старого монаха начала дрожать челюсть, добавил: — Это было бы крайне неразумно, учитывая, что объект окружен батальоном копов. Я собираюсь добыть амулет тем же самым способом, каким его добыл Теруо, — отыграю его. А для этого мне нужна ставка.

Он смотрел на меня с надеждой.

— Так вы возьметесь за это, мистер Чан?

Я притворно нахмурился.

— Возможно, — сказал я, — но тебе следует позаботиться о том, чтобы мне захотелось это сделать.

Не буду утомлять вас перечислением подробностей нашего соглашения, скажу лишь, что когда я выпроваживал Хан Шана из клуба, я широко улыбался, а он озадаченно хмурился. Ему действительно следовало бы больше заботиться о своем фонтане, не вдаваясь в денежные дела. Финансовая сметка, как говорится, не относится к числу его достоинств.

Моя улыбка, однако, сползла с лица в тот момент, когда я повернулся и вошел обратно в клуб, при этом даже «Убежим из дому, детка» в интерпретации Бетси Вонг не улучшили моего настроения. Я было присоединился к оркестру и даже пробежался пальцами по клавишам в надежде на то, что «Техасский жалобный блюз» развеет мою озабоченность, но этого не случилось. Мне оставалось только сесть за стойку, заказать еще одного «кузнечика» и крепко задуматься.

«Кузнечик» — это не тот напиток, что способствует выработке планов; однако я всегда придерживался мнения, что при достаточной сосредоточенности и внимании к деталям подобные препятствия легко преодолимы.

После закрытия клуба я забрал выручку и велел подогнать мою «Испано-Суизу» к выходу на Локхарт-Роуд. Бетси Вонг выжидательно смотрела на меня, очевидно, надеясь на совместную ночь, но ее блюзы настроили меня на деловой лад, и я просто поцеловал ее на прощание, прыгнул в «Испано» и растворился в ночи.

Я всегда с осторожностью подъезжаю по ночам к банку. Общая стачка докеров была в разгаре по всему китайскому побережью, и людей безжалостно выбрасывали за ворота. Некоторые из них доходили до такой степени отчаяния, что легко решались на грабеж. Но в ту ночь подозрительных личностей возле банка не было, поэтому я спокойно сдал выручку и укатил домой.