Думаю, его всегда звали не просто Ральфи, а Ральфи-с-Каким-то-Прозвищем, нынешнюю же кличку он приобрел исключительно благодаря тщеславию. Туловищем как перезрелая груша, вот уже двадцать последних лет он носил лицо некогда знаменитого Белого Христиана – Белого Христиана из «Арийского рэгги-бэнда». То был Сони Мао предыдущего поколения, последний чемпион звуковых дорожек расового рока. Я, знаете ли, вундеркинд по части всяческой чепухи вроде этой.

У Белого Христиана было классическое лицо поп-артиста – ярко выраженные мускулы певца и точеные скулы. Так посмотришь – лицо ангела, этак – красавца-развратника. Но глаза на этом лице... это были глаза Ральфи – маленькие, черные, ледяные.

– Ладно, – сказал он, – давай потолкуем. Как деловые люди. – Сказал обезоруживающе искренно, вот только прекрасный, как у Белого Христиана, рот все время был влажным. – Льюис, – он кивнул в сторону мордоворота, – это просто дуб. – Льюис принял его слова равнодушно, словно механическая игрушка. – Но ты-то, Джонни, не из дубов.

– Неужто, Ральфи? А я думал, что это я – дуб, нашпигованный под завязку имплантантами, самое место для твоего грязного белья, пока не подвернутся ребята, желающие заработать на моем трупе. Так вот, Ральфи, пока у меня эта сумка, тебе придется кое-что объяснить.

– Это все из-за последней сделки, Джонни. – Он тяжело вздохнул. – Как брокер...

– Барыга, – поправил я.

– Как брокер я всегда очень осторожен с поставщиками.

– Ты покупаешь только у тех, кто ворует лучшее. Продолжай.

Он вздохнул опять.

– Я лишь стараюсь, – устало произнес он, – не иметь дела с дураками. Но на этот раз, похоже, нарвался. – Третий вздох был сигналом для Льюиса включить нейронный парализатор, который они прилепили под столом с моей стороны.

Я вложил все силы в указательный палец правой руки, но он перестал быть моим. Рука по-прежнему чувствовала металл и поролоновую ленту, которой я обмотал неудобную рукоять обреза, но сделалась чужой и безвольной, будто была вылеплена из холодного пластилина. Я надеялся, что Льюис, как настоящий дуб, тут же бросится вырывать сумку, а заодно рванет мой палец, застывший на спусковом крючке. Но он этого не сделал.