- Что я, безголовый совсем? - обиделся Этугей, поняв, что гроза миновала, и заулыбался, - Зачем мне самому на себя беду накликать? Как известно, зашел в юрту - глупо рубить опорные колья, зашел разговор - глупо наживать себе врагов… Э-э-, да что мы стоим, мерзнем тут! - Этугей хитро подмигнул, - там, выше по ручью, знаю я, зимовье стоит, - наш хулан, продли его годы Великое небо, здесь зимой на охоте останавливается. Там и запас еды есть, и дрова для розжига, - обогреемся, подкрепимся… А, высокородные? - Дело говоришь, - степенно согласился Даушкиваси, - Веди, что ли…

- И впрямь, дело, - согласился Унарипишти, - Да только смотри, плешивая твоя башка, ежели нам твоя землянка не понравится, на плечах нас обоих обратно понесешь!

- Понравится, понравится! - довольно резво переступая плетеными из лыка снегоступами, успокаивал Этугей, - Вы, только, высокородные хуланы, выше поднимайте ноги, чтобы в снегоступы снегу не нагребать. И ступайте прямо в мой след, - так меньше шанс провалиться, да и быстрей дело пойдет.

Под нескончаемое бормотание проводника оба чужеземца, то и дело оступаясь, и оглашая воздух ругательствами на незнакомом языке, потихоньку удалились. Зимний лес поглотил их звуки, сменив торжественной тишиной. А немного ниже, за поворотом ручья, на излучину течением неторопливо вынесло тушу изюбра. Зацепившись за крупный валун, она застряла на мелководье. Через какое-то время недалеко от оставленной волокуши с шумом осыпался снег и лед, обнажив из-под намерзшей снежной корки песчаный обрывчик, куда, даже не замочив ног, и спрыгнул старый охотник, предварительно столкнув тушу в полынью. Сейчас он быстро вскарабкался на берег, свернул волокушу и потрусил вниз по течению. Там он подобрал свою добычу, погрузил на волокушу, и надсадно кряхтя под тяжестью ноши, поволок ее по кромке долины, где лес был реже.