– Сядь! – рявкнул Пантелей, опуская лапищу на его плечо. – Пойдешь, когда я скажу! Понял, пацан?!

– П-понял.

– А если понял, слушай сюда, – продолжил Пантелей, слегка понизив тон. – Дело так у нас с тобой, Андрюха, не пойдет.

– Почему?

– Потому что, если Пантелей кому-то что-то предлагает, отказываться не принято.

– Так я же все объяснил. В училище я поступаю, в военное…

– Училище, Андрюха, дело, конечно, хорошее. Тут закавыка в другом.

– В чем?

– Должок за тобой числится.

– Какой должок?

– Большой, Андрюха, большой, – вздохнул Пантелей. – Убийство на тебе висит, а я тебя отмазал.

– Какое уб-бийство? – хрипло спросил Андрей.

– Вчерашнее, на Гвардейской.

– Я никого не убивал!

– Расскажешь это ментам. В общем, кино, Андрюха, такое. Когда ты вчера этого урода замочил, я подумал, что жалко будет, если такого пацана закроют лет на десять. Поэтому я, Андрюха, и решил тебя отмазать.

– Как?

– Да очень просто, – снова вздохнул Пантелей. – Выловил двух других уродов и провел с ними беседу. Теперь они будут молчать как рыбы.

Пантелей, конечно, блефовал. Никого он не вылавливал. Во-первых, он не собирался светиться, а во-вторых, был уверен, что дружки убитого будут молчать и так. Андрей об этом, естественно, даже не догадывался и испытывал в этот момент к звероподобному Пантелею чувство глубокой благодарности.

– Спасибо, – едва слышно проговорил он, опустив голову.

– Спасибо на хлеб не намажешь, – рассудительно заметил Пантелей, снова входя в образ доброго дядьки. – Пацан ты, Андрюха, правильный, сам все понимаешь. Поэтому давай договоримся с тобой так. Я тебе помог, теперь ты мне поможешь. Это будет по-людски. Согласен?

– Согласен, – вздохнул Андрей.