Мстительная Зоэ выскочила во двор почти голая и застыла в дверях, пораженная открывшимся ей зрелищем. Впрочем, замешательство почтенной дамы продолжалось недолго. Завидев оскорбителя, она завизжала, протянула вперед руки и помчалась к нему с явным намерением вцепиться в лицо и выцарапать глаза.

Аршак насупился и обнажил меч. Ему не слишком нравилась идея убить женщину, но он видел, что другого выхода, похоже, Зоэ ему не оставила. К тому же, если он прирежет эту кровожадную и алчную бабищу, народ только спасибо ему скажет.

И тут случилось нечто странное. Аршак ощутил сзади на своей шее прикосновение чьих-то невесомых рук. Он замер. Хотел было повернуться, но понял с неожиданной ясностью, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Откуда-то потянуло холодом. Перед глазами все поплыло, слилось и смешалось, однако равновесия он не терял, как будто неведомый источник холода поддерживал его каким-то образом, не прикасаясь. Образ Зоэ расплылся и исчез в мутном розовом водовороте. Он хотел закричать, но не смог. Губы онемели, горло перехватило.

Чей-то шелестящий голос проговорил:

- Однако не нада напрягать себя. Лучше мало-мало расслабиться. Не больна. Хорошо. Не нада бояться.

"Кто боится-то?" - хотел было сказать солдат, но вместо этого дернулся и провалился в мягкую темноту.

- Прости, дорогой, - нежно говорила Семирамис, наматывая на палец длинную черную прядь волос своего возлюбленного. - Я, наверное, не должна была показываться здесь в этой диадеме. Но твой подарок настолько хорош, что мне хотелось, чтобы и другие увидели, как ты любишь меня.

- Ладно, - проворчал Конан и высвободился. - Ты хорошо спрятала ее, Семирамис?

- Да уж не сомневайся. - Она наклонилась к его уху и громко зашептала: - Я зарыла ее...